Асон слезам не верит: в 80 лет пенсионерка из Смилович начала писать картины

Актуальное Год малой радзімы Люди и судьбы

Марии Ивановне АСОН — 80 лет. Недавно начала писать картины. Родом с Витебщины, жила и в Чите, и в Эстонии. В Смиловичах вместе с мужем купила здание старой школы, и сегодня это добротный дом с ухоженным участком. Собираются проводить газ. На вопрос, можно ли приехать к ним в гости, ответила: «Только сначала звоните, а то мы можем укатить куда-нибудь!..»

…Однажды в юности девушке понравился парень из соседней деревни. Был он из зажиточной семьи. Подруги отговаривали, мол, не чета ты ему, да и хулиган. Тут-то и проявился твёрдый характер: Мария оказалась не из тех, кто сразу сдаётся. Поженились в итоге всё-таки с тем драчуном из богатой семьи. Родился ребёнок. Но с Витебщины мужу пришлось бежать от греха подальше: очередная драка грозила тюрьмой. Уехал в Читу. За ним, как декабристка, верная Мария с грудным малышом на руках. В далёкой-предалёкой Чите она стойко терпела многое. Но продолжала верить в силу любви, что спасёт она их семью, сохранит, образумит хулигана. Родилась ещё и доченька! Но в поведении мужа ничего не изменилось: однажды в драке порезал человека и сел таки в тюрьму. Что поделать, свои мозги балбесу не вставишь. Кончилось у Марии терпение, поехала с двумя детьми  назад, на Витебщину.

Она не растерялась, нет: устроилась на работу маляром-штукатуром. Тогда-то и проявилась впервые тяга к творчеству: стены в те времена не часто клеили обоями, чаще штукатурили или красили. Мария увидит где-нибудь красивый цветок, раз — и на стенку его. Людям нравится, просят ещё сделать, друзьям рекламируют, те тоже зовут. После основной работы и в выходные «халтурила», не жалея ни сил, ни времени, чтобы у детей и в доме всё было не хуже, чем у остальных. За три года заработала на квартиру, ещё за пару лет купила всю обстановку.

Вот тут старшему поколению, выросшему на советских фильмах, наверняка и придёт на память знаменитая Катя из оскароносного «Москва слезам не верит». Её упорный характер, ясный ум, рассудительность, умение выстоять в жизненных передрягах, идти вперёд, не опуская рук — видимо, героиня действительно была собирательным образом многих женщин той поры. По сути, и самой Кате из фильма сейчас уже было бы около восьмидесяти. А может, нам представилась уникальная возможность – увидеть, как сложилась дальнейшая жизнь пусть не её самой, но очень похожего на неё человека. Ведь так часто после заключительных титров хочется узнать продолжение истории – как они там, после хэппи-энда. Вот и узнали: после титров было всё хорошо!..

Встретился и Марии, как Кате в фильме, человек хороший. Холостяк. С радостью и добротой деток принял. Расписались, родилась третья доченька. Жили-поживали, добра наживали. Бывали и проблемы: приходилось с болезнями бороться. Но Мария по-прежнему держала «свой стиль»: никогда не поддавалась унынию, не жаловалась и не теряла веру в себя.

Вот уже старшую дочку замуж выдали. Эстония для Витебщины — ближе, чем для нас, червенцев, Витебщина. Уехала дочка за мужем туда, стала и родителей звать к себе. Мол, тут, в Прибалтике, получше живётся. Поехали. Устроились на работу, приобрели жильё. Действительно, хорошо там жилось, у янтарного моря. Но после развала Союза Марии Ивановне совсем не понравилось, как эстонцы стали относится к русскоязычным. «У вас что, своей родины нет?» — однажды с акцентом спросила эстонка. «Да, знаете ли, как раз и есть! Ещё какая!» — в сердцах ответила Мария. И стала настойчиво предлагать мужу ехать назад, в Беларусь.

Вернулись. Решили свой дом строить. В ловких руках да под чётким руководством дело спорилось: быстро выросли стены, появилась крыша, провели все удобства, и скоро уже дымила высокая труба на большом кирпичном доме Асонов. Но — с возрастом стали всё чаще цепляться всякие болячки. И поняла Мария Ивановна, что надо ехать поближе к столице, если хочешь получать хорошее лечение. А тут как раз вторая дочка училась в Смиловичском техникуме и парня заодно по сердцу среди местных нашла. Поженились, стали в Смиловичах жить да маму с папой к себе звать — мол, хорошо тут, люди трудолюбивые. Годы те были лихие, проблемные; девяностые, что говорить. То работы нет, то деньги не платят, а то за ночь все накопления «сгорают». Всяких потрясений пришлось пережить, как и всей стране. Но чтобы Мария села сложа руки да загоревала — этого не было. Гостевали как-то в Смиловичах, смотрят — бабули на базаре молоко продают, и покупатели есть. Мария мужу и говорит: «Ты глянь, Николаевич, тут, имея корову, с одного молока можно жить! Надо сюда переезжать!»

А Николаевич в сердцах как закричит: «Да сколько ж ты будешь переезжать?! Такой дом построили! И что теперь — продавать его, что ли?» «Конечно, продавать, а что тут такого!» — спокойно ответила Мария.

Если вы уже уловили суть её характера, то, конечно, догадались: переехали Асоны в Смиловичи! Купили здание старой школы. Было это двадцать три года назад.  Заросли дикой сирени, стучавшей ветками в окна, превратили в ухоженный двор с огородом, гаражом и теплицей. Из старого запущенного здания сделали добротный дом с новой пристройкой, скоро будут вести газ. Работали не покладая рук и продолжают это до сих пор. Часто ездят к дочке в Эстонию. Та всё старается маму чем-нибудь увлечь, чтобы не скучала. То нитки купит для вязания, то ещё какое рукоделие. А как-то перед Новым Годом принесла большой пакет с красками и холстами на рамках. И так Марии Ивановне понравилось рисовать! По-современному сказать — тысячу лайков от неё получило это увлечение! Птицы и цветы, озёра и лес, а ещё — храмы. И смиловичский, и червенский, и эстонский, и с малой родины, что под Витебском — все эти картины появились где-то в последние полгода.

На самой большой картине — на всю стену, — родимый уголок, деревня Торгуны. Таким это место запомнилось с детства: речушка, мостик, на пригорке домики и церковь, аисты в гнезде. Как будто привезла с собой свою малую родину, где и сейчас живут родственники, друзья. Не так часто удаётся побывать в Торгунах «в реале», но каждое утро можно посмотреть на милый пейзаж и ощутить себя немножко там.

80-летняя художница работает в своём проверенном «стиле», не в смысле художественного направления, а по отношению к жизни в целом: долго себя не мучает. Приняла решение — и за работу, никакой лени, передышек или сомнений. Поэтому картины, как у Айвазовского, рождаются быстро. Если затормозилась работа — то закончить бывает уже труднее.

Когда Мария Ивановна услышала мой совет: «Так их ведь продавать можно!» — заинтересовалась этим предложением. «А как это? Через интернет? И что, думаете, кто-то купит? Надо будет дочку с внуком привлечь». И вот что-то мне подсказывает, что недолго ещё каждый зашедший в их пахнущую деревом просторную и прохладную пристройку, где стоят картины, будет наслаждаться творчеством Марии Ивановны. Продаст, как пить дать, продаст! Гляди ещё, сама и в интернете профиль себе сделает.

Мне бы такую бабушку — я бы ничего в этой жизни не боялась. Хотя — минутку: я же и так ничего не боюсь! Потому-то мы и подружились с первых минут — у нас характеры похожи. Мы всех вокруг позитивом заряжаем. И оптимизмом. И верой в себя. Ну, и вообще, всем хорошим. Только я не рисую. Хотя — минутку: мне же ещё не восемьдесят, а там — как знать!.. Во всяком случае, унывать не стану. Есть для этого достойный пример — моя новая подружка. Ей восемьдесят, и она слезам не верит.

Наталья КОРОЛЬКЕВИЧ. Фото автора



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *